Наконец "Ахтамар" был вскрыт и разлит по емкостям, которые для такого случая Турецкий даже предварительно ополоснул, чтобы драгоценная жидкость ни в коем случае не смешивалась с запахом предыдущей влаги. Меркулов поднял свой стакан, на дне которого плескались символические капли.

- Александр! Ты относишься к тем редким людям, которые...

Зазвонил телефон. Турецкий с досадой снял трубку:

- Да.

- Авиакассы? Я хочу забронировать два билета на...

- Это не авиакассы!

- Да? Значит, я все-таки попала в диспетчерскую. А вы не могли бы меня переключить?

- Вы ошиблись.

Меркулов начал сначала:

- Александр! Ты относишься к тем исключительно редким людям...

Телефон снова ожил. Турецкий в сердцах схватил трубку и зашипел:

- Милочка! Ну какая это вам на хрен диспетчерская?!

- Саша, - пораженно пролепетала на другом конце провода Ирина Генриховна. - Что случилось?!

- Ирка, - обомлел Турецкий, - я это, ну в общем... не телефонный разговор. - И он оперативно дал отбой, перевел дух и кивнул Меркулову на его стакан. Заместитель главного прокурора страны снова поднялся и терпеливо начал:

- Саша. Ты относишься к тем...

Телефон словно ждал этих слов.

- Почему бы тебе его просто не отключить? - риторически вопросил Грязнов.

На секунду в комнате воцарилось молчание. Такой простой вариант почему-то в голову не приходил.

- Я всегда так поступаю, - продолжал Грязнов травить душу.

- И это говорит оперативный работник, - укоризненно пробормотал Солонин, сосредоточенно рассматривая содержимое своего стакана.